10.07.18
мы сначала пили до веселья, переходящего в рвоту,
потом бродили с похмелья в поисках хоть глоточка,
потом сдавали экзамены, жгуче жаждали хоть кого-то
кололи воздушные шарики, шины, чужие мочки;

затем мы жили в общаге и тестили взрослый левел,
но ели ролтон и деньги растрачивали легко,
и каждая девушка была растрёпанной королевой,
а каждый парень - наследным принцем, занявшим на пивко;

потом мы лечили простуду, читали кинга, курили травку,
ходили на чьи-то днюхи, встречали там первых пассий
и нас разрубало заточенным томагавком
чуть слышное "нет" от того, кто был холоден, но прекрасен;

и мы стали мыслить по-хитрому, дерзко, скупо
до той минуты, пока первый друг не погиб нелепо
и мы ходили к нему на поминки, сидели тупо
а там, за окном, нависало всё то же небо;

затем начинали сдаваться, бросаться в холодный омут,
сношаться по первому зову инстинкта, уж хоть бы с кем
нам было так горько, так грустно, и было ли по-другому?
конечно было, но мы забывали, учась пребывать в тоске;

и мы начинали жениться от скуки и давящей безнадёги,
затем разводиться, решая, кому остаётся кошка,
искали спасенье в таблетках, гадалках и даже Боге,
но ничего не нашли кроме хаты, где нам так тошно;

и весь этот путь был зачем-то, нам верилось по-ребячьи
что будем творить, воевать, любить, заключать пари...
но где мы? и почему наши мамы плачут,
а главное - как получилось, что пусто
у нас
внутри.
pizdostradaniya:
Ананасова
 
09.07.18

lavgud:

(via nadoli)

 

07.07.18

Я одинока и поэтому Вам пишу. Единственный человек, которому за целый день я скажу пару слов — мама. Но говорить нам с ней не о чем, а больше я ни с кем говорить не могу, я везде одинока. Люди просто что-то говорят, собираются группами и смеются. Смеяться нужно всем, над вещами, которые я вовсе не нахожу смешными. Они говорят просто чтобы что-то сказать и считают, что это здорово. Иногда сидя за столом я за целый день могу не произнести ни слова, я к этому привыкла. Я отношусь к людям с презрением. Они могут обижаться, но я не испытываю к ним ненависти. Интересно, как изменится моё отношение к ним в будущем. В «Тихом американце» есть фраза: «Разве для нас было бы не лучше не пытаться понять друг друга?». Просто примирившись с тем, что ни один человек не в состоянии понять другого, даже если это муж и жена, любовники, родители и дети. Если свобода и существует, всегда свободней человек, который не привязан к другим, не связан с людьми. Когда я одна — я счастлива. Я стараюсь не беспокоиться из-за своего одиночества и даже обрести в нём счастье, не смотря на всю его тоску и горечь. Я рассказываю Вам, что у меня в голове, но там полная сумятица. Я так несчастна? Или же я так счастлива? Я не знаю. Но я надеюсь, Вы сможете это понять. Я очень хотела бы прыгнуть выше головы, как Вы написали мне раньше. Спасибо Вам.

— к/ф: «Я, Ольга Гепнарова»

06.07.18
В свои самые романтичные вечера я танцую сальсу со своими сомнениями

twentyseven:

jgroup:

btstuu:

Как правило, Вы должны устранить любую мысль о том, что есть вероятность, что вы делаете что-то не в том возрасте. Вы не должны быть замужем и с детьми к 25.. Это нормально - в 16 лет никогда не целоваться. С вами всё в порядке, если вы не закончили универ к 22... Вы не безнадёжны, потому что у вас нет своей мечты к 30.. В жизни нет правил. Вы не получаете особых очков за достижение некоторых вещей в срок. Просто идите на своей сокрости. Это не гонка.

 

 

 

03.07.18
09.06.18

broadway-:

grlpwwr:gfrtse:

где-то за безграничной подлостью, скрытностью, высокой самооценкой и постоянными шутками ты потерял что-то, что делало тебя человеком,

душу, вроде

 

08.06.18
На могиле моих чувств к тебе — всегда свежие цветы.

— Автор неизвестен
28.05.18
Не страшно быть сукой. Совсем другое страшно.

Когда ты льнёшь к человеку со всей силой души, когда перешагнула "больше никогда" и "больше ни за что", а он тебя так брезгливо кончиками пальцев от себя, то вовсе не страшно озвереть и показать мальчику, что он немного прихуел; страшно - это утопиться в собственных слезах или подумать, что нормально всё, что так все и живут.
Не живут.

Когда тебя пишут с маленькой буквы, диктуют, где и как ты дура, с каким напором и в какой позе ты что-то ему должна, когда деловой задницей на лицо пытаются присесть, то надо увернуться и грязным ботинком отвесить поджопник; страшно - подчиняться, надеясь на то, что своим послушанием ты выстрадаешь себе уважение и любовь.
Не выстрадаешь.

Когда становишься не первой леди в отношениях, когда от родного мужика пахнет чужой шкуркой, и жизнь дала трещину, то надо собрать себя в кучку и начинать проводить реставрационные работы со своей личностью, нивелируя влияние изменника. Страшно - делать вид, что "дело-то житейское, с кем не бывает", закрывать глаза и продолжать в том же духе херячить супы, давить морсы и нажаривать котлеты и деловито подбирать корсеты к чулкам.
Дело - да житейское, но последнее в его послужном списке. Как увольнение по собственному.

Вроде бы всё ясно-понятно, всё, блять, логично. Отточенная модель поведения.

Но как же хочется, чтобы тебя взяли руками нежно за щеки, поцеловали в нос и приняли. Приняли тебя и не закаляли бы больше никогда, не проверяли на остроумие, терпение, не делали бы сильнее, жестче.
Наслаждались бы тобой, разбавляя твой едкий сарказм терпкой мужской лаской, держали бы крепко и целовали до мурашек, до успокоения всех ураганов в голове, до пробуждения всех этих забытых женских инстинктов.

Но, блять, пока приходится быть сукой.
seamoon:
pizdostradaniya:
Карина Доронина.
 
 
10.04.18

(via 19-2000)